я свой панцирь оставлю для красивого бытия. а пофигизм взрослых назову по имени (445.0)

введение

[с вами "4.10 наблюдений дженио бруннера-потанина".] сегодняшний

эфир называется "я свой панцирь оставлю для красивого бытия. а пофигизм взрослых назову по имени". рефлексия после сессии с психологом: детство, свобода и внутреннее дитя.

эфир называется "рефлексия после сессии с психологом". короче, мои хорошие, рассказываю. вчера у меня была очередная сессия с психологом, и меня после сессии накрыло. ну то есть что значит накрыло? я, короче, осознал я осознал, что все, что говорит психолог - это правда. ну, по идее, я это знал и раньше. ну, в общем, короче, рассказываю. мы с психологом. зачем я вообще обратился?

зачем психолог

давайте я сделаю небольшую предысторию. зачем я обратился к психологу? к психологу я обратился для того, чтобы мое ментальное здоровье было в порядке. ну, то есть, поскольку я перешагнул сорокалетний рубеж, я наконец-то и наконец-то и я обратил внимание на свое здоровье настолько, насколько можно его и нужно было бы, по идее, обращать и раньше.

но я обратил внимание вот сейчас, поскольку я уже более-менее понимаю, что с моим внутренним состоянием, там состояние моих органов, моего тела, моего, рано или поздно я пришел к тому, что чтобы понять, что с моим ментальным здоровьем.

психиатр и капли

я сходил к психиатру. какая какой был у меня посыл к психиатру и к психологу? у меня есть агрессивность, у меня есть тревожность и у меня есть, как мне кажется, неадекватно яркая и огненная реакция на несправедливость.

в принципе несправедливость любую, я не знаю, там слишком длинная очередь в магазине, э, неправильно, некомпетентная там, как на мой взгляд, как мне кажется, работа там органов, лиц, сервисов, всего остального, неправильно, неподобающее общение со мной, там, близких или неблизких.

ну, короче, все у меня вызывало состояние агрессии, буйства и всего остального. мне, как бы это и окружающим меня людям стало настолько уже надоедать. и стало невыносимо, что я понял, что нужно либо оставлять все как есть, но тогда нужно менять окружение, потому что окружению это не нравится, либо нужно действительно это что-то как-то менять. и поэтому я пошел к психиатру.

психиатр посмотрела на меня, сказала: "в принципе, со мной все в порядке". но, э, при этом сказала, что у меня есть небольшое посттравматическое состояние, потому что там я словил стресс. и, э, но в целом, в целом типа я в порядке, но мне психиатр выписала успокаивающие капли, которые я принимаю уже второй месяц. и мне реально стало легче. я стал не стал реагировать ярко и быстро.

при этом я стал ходить к психологу. так вот,

детство и выводы

вчера с психологом мы наконец-то обсудили, дообсуждали мое детство. и психолог в итоге разговора говорит: "ну что я могу сделать выводы? " вы, говорит, можете с этим не согласиться, но реальность такова. вы росли в семье пьющего отца, и с этим нужно считаться, в это нужно признаться. вы, скорее всего все происходящее в вашей жизни воспринимали как то, что вы во всем виноваты, по аналогии с синдромом амели из фильма.

и у вас есть вот этот отпечаток из семьи алкоголика. а вот ну что вы пишите? куда я это? вау, молодцы. а вы правильно вы уверены, что вы правильно мне пишете? я не военный. и вы даже уже удалили, но вы странные. напишите все, это же ваше право. итак, а психолог говорит: "вы росли в состоянии стресса, и вот эта ваша боль ребенка, она переросла в вашу а".

некоторую закрытость, б, вашу такую вот реакцию на окружающий мир.

ну и так далее. я она я говорю: "а с чем я должен не согласиться это? " вы, говорю, говорите все как есть. и миф о вине, что детская эгоцентричность, что типа если как бы родители пьют, скандалят и злятся, значит я какой-то не такой. и это как бы по идее должно было заставлять меня становиться там.

ну, там должен появиться был у меня синдром отличника, я должен был стать хорошим, не отсвечивать, там не выделяться, не быть шалопаем.

с другой стороны, она сказала, это правда, что у меня тревога, постоянно тревога была как базовый фон. а что вы, уважаемые комментаторы, а что вы удалили-то? э, ну вы напишите, у меня же свободный канал, давайте пообсуждаем. вы считаете, что давайте, хотите вот то, что вы написали, я скажу: "а давайте не будем сбрасывать и давайте вы будете там всех любить". ну о'кей. и что?

что вы такое, извините, сыкло, что вы взяли и удалили то, что написали. напишите еще раз. вы же видите, здесь нету жестких модераторов, и они не удаляют комментарии. напишите, не бойтесь. так вот, психолог сказала, что постоянная тревога как базовый фон. но это правда. я, приходя домой в детстве никогда не знал. не, по идее, я знал, потому что это же было не постоянное пьянство со стороны папы.

я знал, в какие дни он пьет, в какие, но в какие дни он пьет, я никогда не знал, будет спокойно или будет неспокойно. при этом я не могу сказать, что ну, при этом, да, тревожность была, она постоянная, да, и, э, удобное поведение - это да, это да. но и меня накрыло вот что. меня накрыло следующее.

то, что я заблуждался и называл привет. кто там пишет привет? привет. то, что я заблуждался и называл в детстве свободой, говоря о том, что мне разрешали все, что я не захотел. я тут меня что накрыло-то?

свобода или пофигизм

я вот думаю: а если это была не свобода, а если это был пофигизм взрослых? " ну в каком плане пофигизм? что родителям было не до меня? ну, во-первых, да, давайте, смотрите, я сейчас уйду в их оправдание. я буду говорить, что ну было вот девяностые годы, конец века, начало двадцать первого века, тяжелая экономическая обстановка в россии.

слава богу и судьбе, что родители там, не знаю, там остались с работой, с деньгами, с квартирами, с достатком.

слава богу, в этот кризис, в это непростое время, э, они все равно нас, детей, вывозили там на отдых, обеспечивали нам, мы ходили в школу, ну, потому что нас родители оберегали, они не участвовали в каких-то там разборках, мы не попали в криминальные сводки. ну, то есть вот все-все вот это.

и понятно, что вот при всем этом, при всех этих сложностях родителям нужно было еще между собой найти взаимопонимания, а кроме этого им нужно было уделять внимание нам.

то есть меня вчера накрыло то, что оно и так было понятно, но на самом деле оно так как лезвием по живому отрезало, порезало, прошлось, что это была, скорее всего, не свобода, это был вот такая вот отстраненность, нехватка времени у родителей и старшей сестры на то, чтобы вообще спросить у меня, у ребенка, все ли у меня хорошо. хорошо. вот натигусик говорит: "привет". привет, натигусик.

накрыло после сессии

добро пожаловать на мой канал. с вами 4.10 наблюдений дженио бруннера-потанина. я рассказываю про свое общение с психологом. мы с психологом разобрали мое детство. и я вот рассказываю, что после сессии вчера с психологом, хотя она была нормальная сессия с психологом, меня прямо накрыло. я взрослый там сорокачетырехлетний пацан, мужик, э, сидел и немножко там ревел в это в подушку, потому что меня накрыло.

меня накрыло то, что правда меня накрыло., но при этом сначала был ком в горле, но потом я посидел, порефлексировал и пришел к выводу: "ну что это же наоборот, это же неплохо, наоборот, хорошо, что я, ну, вот в своем возрасте пришел к пониманию, что на самом деле это было, и пришел к пониманию,

что, несмотря даже на вот это, я все равно, как говорится, мы все равно дети девяностых 2000, мы все равно выжили и выросли".

, и мне, кстати, психолог посоветовала книгу дженнифер войтис взрослые дети алкоголиков (вда), да, называемая книга. я начал ее уже читать, но как бы остановился, потому что меня накрыло. а я умею, я знаю некоторые интуитивно или не интуитивно или благодаря там образованию, которые, ну, также благодарность родителям в меня вложили. я знаю некоторые методики, как свой там стресс, свою тревогу, как ее выражать.

ну, приведу прямой пример. допустим, вчера после того, как я вот порефлексировал, по порасслаблялся, по пожалел самого себя, я в итоге как у меня ушел ком, я написал там, ну, такое простое, обычное рифмованное стихотворение про мое состояние.

стихотворение тру-ля-ля

хотите, я даже его прочитаю. ну, то есть я вот свое состояние перевел в творчество и тем самым стихотворение называлось тру-ля-ля.

оно такое должно лечь в основу, ну, такой шансонной песни, может быть, какой-то такой. типа я к психологу пришел просто так для интереса. думал взрослый. все прошел. оказалось, нет, принцесса. покопались полчаса, и открылась вдруг земля. все, что звал свободой я, было просто тру-ля-ля. папа дружил с алкоголем, а я дружил сам с собой. мне казалось, вот раздоли, делай все, гуляй домой.

никто не спрашивает, где ты. никто не ждал у дверей. я думаю, взрослый я цыпленок. какой самостоятельный зверь. я прикрылся панцирем свободы. гордо нес его я много лет. а психолог мне сказал спокойно: "это милый был не суверенитет". "тру-ля-ля", - поплакал на ночь, глядя. тру-ля-ля, пожалел себя не пряча. тру-ля-ля, мое внутреннее дитя. я-то думал, мне все разрешали, а выходит, всем было не до меня.

тру-ля-лях. вот такая терапия. тру-ля-ля, дорогая археология. тру-ля-ля. 40 лет спустя я нашел свое детство. там, где взрослым было не до меня. мне не ставили границы. я считал, какой прогресс. можно поздно возвратиться, можно влезть куда не лезть, можно самому решать все, можно самому взрослеть. я считал себя свободным, чтобы правду не смотреть. ты такой самостоятельный. это звучало как медаль.

а теперь мой психолог смеется, но медаль-то немного жаль, потому что независимость - это выбор, любовь и семья. а когда всем просто все равно, это несколько другая статья. тру-ля-ля, поплакал на ночь, глядя. тру-ля-ля, пожалел себя не пряча. тру-ля-ля, мое внутреннее дитя. я-то думал, мне все разрешали, а выходит всем было не до меня. зато теперь я все знаю. где травма, где паттерн, где мать, где папа.

где личные границы и кого мне за это прощать. у меня теперь есть термины: целый словарь бытия: гипернезависимость, защита, эмоциональная депривация. а раньше все было проще: двор, ключи и земля. "мам, я вечером буду". ага. тру-ля-ля. тру-ля-ля, поплакал на ночь, глядя. тру-ля-ля, обнял мысли на себя. тру-ля-ля, мое внутреннее дитя. ты не был таким уж свободным. ты просто рано вырос.

дитя. тру-ля-ля. но теперь другая история. тру-ля-ля. закончилось эта теория. я свой панцирь оставляю для красивого бытия. а пофигизм взрослых назову по имени. тру-ля-ля.

то есть моя вот эта вот тревожность и моя вот такая вот закрытость и мое осознание во взрослой уже жизни вот этого всего, оно вот, видите, выразилось вот в этом творчестве, ну, в творчестве, в кавычках, кому-то это скажет, ну, какой-то смех и это, ну, вот так. то есть и

после творчества

после того, как я написал это стихотворение самому себе, у меня какая-то ком сошел, ушел прямо я выдохнул, я начал дышать вот прямо полной грудью. м. то есть вот этот ядовитый юмор, сатира, ирония, сатира, ну, то есть вот все вот эти вот ирония, сатираки, это как бы оно выбивает дно у моей старой скованности. то, что я как панцирем, ну, закрывался и не называл там другими словами, оно по сути вот такое.

и спасибо моим близким, которые меня вчера поддержали и сказали, что, ну, это, ну, это так, да, и со стороны это было всегда видно. и хорошо, что ты к этому пришел. и я очень благодарен и психологу, и близким, которые помогают в этом. и я вчера еще понял одну вещь, что я как бы могу уже по этому поводу не тревожиться.

то есть я вчера пожалел своего внутреннего ребенка. я сказал, что наоборот ты молодец, что ты в таких условиях, в которых ты рос, ты все равно остался ну, на мой взгляд, и на его взгляд этого ребенка нормальным человеком.

м я все равно не потерял веру в доброту, в хорошее, в чудесное. я все равно открываю мир, я знакомлюсь, я доверяю, я это я, может быть, это делаю и сейчас учусь делать это более чувственно, более открыто, но выходить как бы из раковины, становить более чувственным - это хорошо.

это даже говорится о том, что я наконец-то начинаю больше любить себя, несмотря на все, на то, что как бы вот то есть вот моя ершистость, моя ежиковатость, она же была именно из-за этого, что мне всегда казалось, что мир вокруг он, ну, вот такой: либо я должен иголки показывать, или же только самые стойкие, они могут остаться.

все остальные, значит, это не мое. вот. м. а то, что мы с психологом, вот психолог так грамотно, э, она не говорила это вот прямо за всю сессию, она просто задавала вопросы, уточняла, я ей отвечал, и в ее потом вывод, и мы закончили беседу. и потом через несколько часов меня вот это вот накрыло.

и вот, ну это я оплакивал себя вот того маленького, что я был на самом деле не свободный в детстве, а я был как забро как полузаброшенный.

я не могу сказать, что я был заброшенный на 100%, потому что -э ну это было бы неправда, это было бы вранье. но все равно вот такое вот равнодушие эмоциональное одиночество, казавшееся, может быть, взрослым в силу их занятости, в силу сложности и их характеров и их жизненной ситуации. и все равно их способности любить. я не умоляю этого., потому что но я, видите, как во взрослой жизни я подменил понятие.

что такое свобода

я свободой называл то, что в панцире я был как бы вот в скорлупе. и то, что я считал свободой. свобода же - это что? это надежная опора семьи, это любовь и правила. это, но правила такие, что все равно остается, есть правила, как бы, э, потому что ребенок все равно же неопытен. и правила нужны только для этого, чтобы, ну, опыт взрослых, он все равно имеет место быть, и он правильный.

и эти правила только для того, что у ребенка нет еще достаточного опыта. но то, что вчера я плакал, это говорило о том, что вот то прошлое, когда мне нужно было просто выживать и жить, ну, на самом деле, да, и я заполнял свой день. я, кстати, вспоминаю, что я в детстве заполнял свой день максимально чем-то, чтобы у меня ничего не оставалось, э, для, ну, как это, для свободного времени, чтобы о чем-то таком думать.

это как было в той этой в том фильме в детстве, когда еще, ну, вместе со взрослыми там тянешься к каким-то фильмам и смотришь вместе с ними какие-то фильмы. понятно, что сейчас я не буду смотреть этот фильм, "унесенные ветром". понятно же, да?

но в детстве я его смотрел, и там этот героиня говорила, что у меня сейчас как бы есть дела, а если у меня как бы не будет дел, то ее накрывала вот эта вот вся весь ужас того, в какое время они жили.

там после того трудного времени ничего не было, им нужно было просто работать. и она говорила: "я буду думать об этом завтра, и сейчас я буду просто, ну, работать, чтобы вы". и вот то же самое было в моем детстве. я как бы наполнял свою жизнь, детскую жизнь там учебы, каким-то факультативами.

просто потому, чтобы возвращаясь после всех вот завершая все вот эти дела и возвращаясь к самому себе, мне было просто не было времени.

я просто бы уставал, ложился спать и отдыхал. я разочаровался в нет, я не разочаровался в том, что я это сделал. понял, что мне было в детстве одиноко. это было несправедливо. это не должно происходить у ребенка. и только так вот, мне не нужно, на самом деле, мне не нужно больше притворяться.

мне не нужно делать вид, что все хорошо. мне не нужно, ну вот моему внутреннему ребенку не нужно больше завоевывать, заслуживать чужое внимание, там идеальным поведением, выбором, хорошими оценками.

м, все, я как бы я сам с собой, ну, пришел к вот этой гармонии и, ну, начинаю учиться дышать прошлой, ну, не прошлым, а дышать полной грудью. вот то, что вот как у меня астма сдавливала, теперь я как бы это пишет микрон: "привет". я рассказываю про свой опыт общения с психологом. мы разбирали мое детство вчера на сессии. и после этого я сделал для себя выводы. и прямо меня накрыло.

я такой взрослый пацан сидел там, рефлексировал, ревел по поводу своего детства. и

любить себя в детстве

главный вывод, который я сделал, что я, э, я вот раньше к себе в детстве, я, кстати, не мог сказать, что я прямо себя в детстве любил, потому что у меня порой были мысли, что я думал: "а вот если бы все вернуть, если можно было бы все вернуть, я бы, ну, сделал по-другому, по-другому, по-другому".

а сейчас я не знаю ответа на вопрос, переделал ли я. я сейчас хочу научиться любить самого себя в том детстве, потому что вот это вот мне же не нужно теперь никому ничего доказывать, что я там самый лучший вот в тех обстоятельствах, которые были с пьющим папой, э, ну, и с теми обстоятельствами жизни, которая у нас в ссср и потом в россии была в то время, конец девяностых, начало дхтысячных.

и я должен наоборот отдать должное восхвалить и поблагодарить и родителей, и папу, и маму за те их черты хорошие, которые у них есть и были, что они при всем при этом, несмотря на все их слабости, все равно мы не остались заброшенными на улице. мы все равно с каждый с двумя минимум образованиями высшими нас вырастили, выкормили и до сих пор нам помогают.

но вот этот вот, то есть вчера в сессии ушла моя наивность и детскость. э,

родители не идеальны

ушло вот это вот понимание, что родители должны быть, ну или обязаны были быть идеальными и все время хорошими. нет, в этом и состоит прелесть нашей жизни, что да, бывает такое, наверное, бывает. я уверен, что бывает. и, наверное, и счастливы, отчасти в чем-то могут быть и несчастливы те люди, дети, которые живут с идеальными родителями, с, ну, мне кажется, они больше счастливы, чем несчастливы.

в чем их несчастье, что они, может быть, не видят беды и печали и к этому, может быть, не могут быть не готовы. а во всем остальном они счастливы. так вот, э, говоря про взрослых, взрослые могут быть не всегда идеальными, несмотря на то, что они там судьбой богом или кем, во что вы верите, выбраны вами или даны вами в этой жизни, в этой судьбе. я благодарен, что у меня такие родители, которые как есть.

я ценю то, что сейчас, в настоящее время я, ну, как приблизился к пониманию их. лаской и папиной, и маминой. вот, кстати, вот психолог вчера мне показалось очень аккуратно, но очень четко задавая вот, в частности, один из вопросов, сейчас я его скажу. я, когда рассказывал про папу алкоголика, она говорит: "а ты обращался, когда папа не пил, к папе за помощью? он помогал тебе? " я сказал: "да".

ну, то есть ну это правда, да? потому что когда папа, я вот, кстати, потом думал, ну вот когда папа был не пьяный, давал ли он мне какие-то обещания или наоборот, когда папа был пьяный, мог ли он мне давать какие-то обещания, которые потом нет, я вот не помню ни одного обещания, то есть у меня не было разочарования. наоборот, мне кажется, я ну конечно, я с обидой воспринимал и со стыдом.

я вчера об этом говорил и психологу, и потом сам себе рефлексировал, когда говорил, что мне было стыдно за моего пьющего папу. хотя мне ему, ну, это нормальная реакция у ребенка, но по идее сейчас понимаю, что я не должен был мне этого стыдиться, но оно есть. оно как есть. м. вот.

и вот эти две правды, плохой и хороший и плохой и хороший родитель, оно не идет в противоречие, оно такое нормально, так же как и я, допустим, не знаю, это у меня, допустим, мерзкий голос, да, мерзкий тембр голоса периодический, поэтому я может кого-то раздражаю, кому-то, не знаю, цвет бороды у кому-то не нравится мой или это манера того, как я разговариваю, как я веду прямые эфиры, кому-то не нравится, да?

все мы состоим из разного. в этом и в этом и называется ценность и уникальность жизни. мне кажется, мы все наоборот убегаем от этой одинаковости, от этой обыденности. и в этом и хорошо. и вот эта вот правда хороший и что в одном человеке, в моем маме и в моей папе соединяется и хорошее, и плохое, это нормально.

в этом в этом и состоит ну ценность именно этого этой жизни. и мне, ну, благодаря вот этой терапии, благодаря вот этой сессии, сессия была час, а я уже второй день об этом как бы рефлексирую и думаю, но это как бы на остальное.

вот видите, какая мощная сессия. и это же вот это же классно наоборот, что вот побыть на стороне того маленького мальчика, каким я был в детстве, это прямо ну дорогого стоит, потому что я тогда становлюсь больше понимаю себя в настоящее время.

там некоторые мои поступки, когда я иногда какие-то моменты, если всплывают в отношениях сегодняшних, и они, если отголоски идут из прошлого, я же закрываюсь, я же за ну, а теперь я, когда будут всплывать эти похожие моменты из прошлого, я не буду закрываться, наверное.

я уже буду говорить: "ага, это просто похоже на это". но это же не факт, что оно будет так, как из прошлого. оно не будет так, как из прошлого. по одной простой причине, что никто из всех людей вокруг моего окружения, там близкие, любимые, любовницы и так далее, знакомые, коллеги и так далее, они же не заменяют и никогда не заменят моих родителей.

в этом вся и состоит суть, что вот роль родителей бы была, ну, если это как вот так вот, как это не ценично и не просто будет, наоборот, просто будет рассказано, она была вот они, я рос в их семье, и они меня воспитывали, а сейчас окружение, которое у меня, не факт, что оно будет меня воспитывать.

ну, отчасти оно будет воспитывать, но не факт, что это их задача, наоборот. вот. и поэтому вот эти вот ощущения, этот ком в горле, который ушел, вот это вот заземление мое, которое произошло вот в выражении, вот написал я эту песню, оно все опустилось в тело. и я приостановил читать вот эту книгу вда, хотя я хотел ее вчера прочитать.

ну, потому что я подумал: "ну, я почитаю ее чуть позже, потому что потому что я теперь стал чуть лучше понимать себя и а мне от этого легче".

вот. и здесь нет стыда. и слава богу, что есть youtube, что, слава богу, есть площадка, где я могу это выговориться, где я могу это рассказать, где я могу это. ну вот я, да, почувствовал и вчера, и сегодня с утра я почувствовал легкую опустошенность.

была какая-то усталость и слабость, но мне кажется, это нормально, потому что, ну, потому что это как бы это же работа над собой. это даже мы, когда занимаемся там физкультурой, фитнесом, мы же тоже устаем.

мы же не печалимся по этому, что ой, вот мы устали. нет, наоборот. и, кстати, вот вчера я подумал о том, что, смотрите, наоборот хорошо, что у меня, я сейчас нахожусь как бы в периоде банкротства, да, у меня есть время на вот такую есть возможность вот такую рефлексию, что а вот поняв себя, у меня будут появляться сейчас силы. ой, я буду заканчивать, потому что мне нужно открыть дверь.

финал

приехал курьер. спасибо, что вы были со мной. до новых встреч. и тому подобное