свобода или родительский пофигизм (449)

введение

всем привет. это очередные "4.10 наблюдений дженио бруннера-потанина".

и сегодня у меня наблюдение не за итальянцами, не за вероной, не за людьми в супермаркете и даже не за тем, кто кому должен десять евро. сегодня я наблюдаю за собой.

что, как выясняется, иногда гораздо опаснее.

потому что за другими наблюдать очень удобно. ты сидишь такой умный, красивый, сорокалетний и прекрасно понимаешь, кто где неправ. а потом приходишь к психологу — и внезапно объектом исследования становишься ты сам.

и вот тут начинается самое интересное.

я вырос свободным

я всю жизнь был абсолютно уверен в одной вещи: я вырос свободным человеком. мне очень многое разрешали.

меня не душили контролем. за мной никто не бегал с вопросами: "ты где? ты с кем? почему? зачем? а когда домой?"

я довольно рано научился самостоятельно принимать решения. сам решал какие-то свои вопросы, сам организовывал свою жизнь, сам понимал, что мне надо.

и много лет я воспринимал это как огромное преимущество своего детства.

думаю: ну надо же, какое у меня было свободное воспитание! никакой гиперопеки.

никаких этих бесконечных родительских "нельзя". я вырос самостоятельным.

и вот ты живешь с этой красивой концепцией сорок с лишним лет.

а потом приходит психолог и буквально одним вопросом портит тебе всю биографию.

потому что оказывается, что между словами "мне давали свободу" и "мной особенно никто не занимался" существует небольшая, но принципиальная разница. и я такой: подождите. а можно обратно?

мне предыдущая версия моего детства нравилась гораздо больше. там я был независимым ребенком.

а здесь выясняется, что, возможно, взрослые просто занимались своими взрослыми проблемами, а ребенок научился не мешать.

и вот это для меня стало очень интересным наблюдением.

ребенок приспосабливается

потому что ребенок ведь не может сесть в восемь лет на диван, налить себе кофе и сказать:

"так. проведем анализ семейной системы. я наблюдаю эмоциональную недоступность значимых взрослых". нет.

ребенок вообще не думает такими категориями.

он просто приспосабливается к той реальности, которая у него есть.

если рядом есть взрослый, который интересуется твоей жизнью, поддерживает, защищает, но при этом разрешает тебе самостоятельно исследовать мир — это свобода.

а если ты сам по себе, потому что взрослым не до тебя, — это уже совсем другая история.

хотя внешне результат может выглядеть одинаково.

в обоих случаях ребенок сам идет гулять.

в обоих случаях самостоятельно принимает решения.

в обоих случаях кажется очень взрослым.

только в первом случае он знает: если что — меня поймают.

а во втором постепенно усваивает: если что — ловить себя придется самому.

вот, мне кажется, где проходит граница.

самостоятельность

и тогда я начал смотреть на свою взрослую жизнь.

а я действительно очень самостоятельный человек. мне проще сделать самому. разобраться самому. организовать самому. заработать самому. принять решение самому.

если дверь не открывается — я найду другую дверь. если другой двери нет — найду окно. если окна нет — через некоторое время у этого здания каким-то образом появится дополнительный вход.

потому что я привык: проблема появилась — решай.

в каком-то смысле это прекрасное качество. оно мне очень много дало.

не все травма

и здесь мне не хочется впадать в другую крайность.

сейчас очень модно обнаружить у себя какую-нибудь детскую травму и немедленно объяснить ею абсолютно все. опоздал на поезд — детская травма.

не ответил на сообщение — избегающий тип привязанности.

купил третий диван — компенсируешь недостаток материнского тепла. нет.

мне такой подход тоже кажется слишком удобным.

наше прошлое нас формирует, но оно не обязано становиться пожизненным объяснением каждой нашей привычки.

поэтому свою самостоятельность я отдавать никому не собираюсь. она моя. я ее вырастил. она мне нравится. вопрос только в другом.

нужно ли мне все время быть самостоятельным? вот это уже интереснее.

потому что есть огромная разница между: "я могу сделать это сам" и

"я не могу позволить себе попросить другого". первое — сила. второе иногда уже панцирь.

панцирь

и вот слово "панцирь" мне очень понравилось.

потому что панцирь — удивительная вещь. он защищает.

в определенный момент жизни он вообще может быть необходим. но есть одна проблема.

в панцире очень удобно пережидать опасность. и очень неудобно жить. попробуйте в нем танцевать. любить. ошибаться. доверять. просить. признаваться, что вам страшно.

признаваться, что вы чего-то не знаете.

или просто сказать другому человеку: "мне сейчас нужна твоя помощь".

для человека, привыкшего справляться самостоятельно, эта простая фраза иногда сложнее, чем решить саму проблему.

и вот здесь я понял еще одну важную вещь.

я не хочу воевать со своим панцирем. не хочу его разбивать.

не хочу говорить: "ах, какой ужас, зачем я столько лет так жил?" потому что когда-то он мне помог. спасибо ему. прекрасный панцирь. качественный. надежный. made in italy практически.

но, возможно, пришло время перестать носить его двадцать четыре часа в сутки. можно его снять. поставить где-нибудь красиво. подсветить.

я все-таки мебельщик — найду ему место в интерьере. и сказать:

я свой панцирь оставлю для красивого бытия.

взрослая свобода

потому что взрослая свобода для меня теперь выглядит немного иначе.

свобода — это не когда мне никто не нужен.

свобода — это когда я могу быть самостоятельным, но мне не страшно быть зависимым от другого человека в каких-то моментах. могу быть сильным — и могу устать.

могу решить проблему — и могу попросить помощи.

могу держаться — и могу иногда не держаться.

и никто от этого не становится слабее.

может быть, настоящая взрослая независимость вообще начинается не тогда, когда ты научился обходиться без всех.

а тогда, когда тебе больше не нужно доказывать, что ты способен обходиться без всех.

вот такое у меня сегодня наблюдение.

вопрос к вам

и теперь вопрос к вам.

когда вы вспоминаете свое детство и говорите: "мне давали много свободы" — вы уверены, что это действительно была свобода?

там рядом был взрослый, к которому можно было прийти?

или вы просто очень рано научились не приходить? подумайте. я вот подумал. зря, конечно.

жил себе спокойно сорок четыре года.

но раз уж начали — будем разбираться.

это были "4.10 наблюдений дженио бруннера-потанина". дышите глубже. и увидимся.